Поиск публикаций  |  Научные конференции и семинары  |  Новости науки  |  Научная сеть
Новости науки - Комментарии ученых и экспертов, мнения, научные блоги
Реклама на проекте

Интересно, она сейчас опробовала это - как нуждаться в таком рецепте? Или только мелет, как обычно?

Среда, 19 Февраль, 13:02, aquareus.livejournal.com


Ольга Голодец: Бюрократических препонов для получения пациентами необходимых лекарств быть не должно

Вице-премьер Ольга Голодец отвечает в правительстве за очень широкий круг социальных вопросов: развитие здравоохранения, образования, культуры, повышение рождаемости... О том, что происходит сейчас в этих сферах, она рассказала журналистам "РГ" на "Деловом завтраке" в редакции.

Ольга Юрьевна, начнем с больной в прямом смысле темы. Неделю назад вы дали поручение минздраву разобраться, почему тяжелобольные люди не могут получить лекарственную помощь в виде обезболивающих. Выполнено ли поручение, есть ли надежда, что ситуация улучшится?

Ольга Голодец: Надежда есть. Я напомню, что сейчас действует приказ Министерства здравоохранения, подписанный в декабре 2012 года. Он снимает бюрократические препоны для получения больными необходимых лекарственных средств. Сегодня любой врач-онколог имеет полное право выписать без всяких бюрократических процедур, без лишних согласований обезболивающие препараты своим пациентам.

И контр-адмиралу Вячеславу Апанасенко они были выписаны Хосписом N1 30 декабря. Срок, на который выписываются такие лекарства, - пять суток.

Дальше родные могли обратиться в любое учреждение, где больной получал помощь, за новыми рецептами. Но на этом этапе произошел очень серьезный сбой. Из-за бюрократических препонов лекарства вовремя выданы не были.

Таких сбоев категорически быть не должно. Росздравнадзор, который должен следить за исполнением всех требований к здравоохранению, приступил к проверке медицинских учреждений России на предмет исполнения этого приказа. Там, где есть нарушения, ситуация будет выправлена.

Проблема в том, что приказ несмотря на то, что дает много возможностей, не работает на местах. Он вводился большими трудами, благодаря помощи, в том числе, и общественности. И сейчас необходимо проследить его исполнение, обязать коллег действовать в новом порядке.

Все службы, которые размещены в Сочи, работают не просто на сто процентов, они работают на пределе возможностей
Почему выходной день 23 февраля в этом году перенесли не на понедельник, 24 февраля, а на ноябрь?

Ольга Голодец: Перенос праздников - это всегда инициатива, исходящая или от работников, или от работодателей. Как правило, работники просят, чтобы там, где идет небольшой разрыв между днями отдыха, добавлялся один день. Суммарно остается то же самое. Для нас важно, чтобы соблюдался баланс рабочего времени. Все переносы выходных и праздничных дней обсуждаются на заседаниях Российской трехсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений.

Ольга Юрьевна, вы еще не были на Сочинской Олимпиаде?

Ольга Голодец: Нет, еще не была.

Нет. Еще не была. Все, что мне удалось, это проводить в Сочи сводный детский хор России, который будет выступать на закрытии. Я поеду на закрытие Олимпиады. В зоне моей ответственности - работа системы здравоохранения, вопросы по линии Роспотребнадзора. Могу отметить: все социальные службы, которые размещены в Сочи, работают не просто на сто процентов, они работают на пределе возможностей.

Недавно было поручение президента - обеспечить здравоохранение в Сочи после Олимпиады на том же уровне, что на Играх. Что-нибудь для этого сделано?

Ольга Голодец: В Сочи построено четыре новых медицинских учреждения. Конечно, они останутся Краснодарскому краю. Например, там построена инфекционная больница на 300 коек. Сегодня это лучшая инфекционная больница России, оснащенная по последнему слову техники, укомплектованная высокопрофессиональными кадрами. И это очень важно для Сочи, где ежегодно летом отдыхают в среднем по три миллиона человек. Это больше, чем гостей на Олимпиаде. И "инфекционные" проблемы там периодически возникали.

Сейчас Сочи перейдет на новый уровень в здравоохранении. Врачи в этом городе прошли серьезную профподготовку. И то, что им удалось поработать бок о бок с ведущими хирургами, специалистами других профилей, тоже дает определенный импульс развитию Сочи.

С вами не консультировались насчет травмы Марии Комиссаровой - где ей лечиться, в России или за рубежом?

Ольга Голодец: Насколько я понимаю, сегодня существует некоторое доверие к зарубежной медицине. И есть примеры, когда наши медики не справляются с тяжелыми случаями. Но я верю в российскую медицину. Мы недавно посещали высокотехнологичный медицинский комплекс в Тюмени. Его создание привело к появлению совершенно новой медицинской школы, потому что вокруг нескольких врачей собрались молодые амбициозные специалисты, погруженные во все мировые достижения. Они в режиме онлайн проходят обучение, обмениваются опытом со специалистами мира. За год они сделали три тысячи операций. Они берут пациентов, от которых отказались все. Обычно люди в тяжелых случаях стараются обратиться за помощью к врачам в Москве или за рубежом. И у нас есть случаи, когда людям отказывались помогать на Западе и в Москве, но пациенты попадали в Тюмень и там им делали успешные операции.

Хорошие медицинские центры появляются и в других регионах: Томске, Новосибирске, Самаре.

В Сочи есть уникальная природная лечебница - Мацеста, но инфраструктура там нуждается в обновлении. Есть ли планы по развитию курорта?

Ольга Голодец: Да, эта тема обсуждается. Есть правительственное поручение по этому поводу.

http://www.rg.ru/2014/02/19/medicina.html



Боль 1

Легально купить средства избавления от боли становится все сложнее

Ирина Краснопольская , Ирина Невинная, 12.02.2014, 01:00

Вчера вице-премьер Ольга Голодец дала поручение Минздраву России в недельный срок разобраться, почему родные вице-адмирала Апанасенко не могли получить для него обезболивающие. Вчера же министр Вероника Скворцова распорядилась о проведении масштабной проверки, как обстоит дело с паллиативной помощью во всех регионах.

Уход из жизни контр-адмирала Апанасенко - укор всем нам. Да разве ж дело в одном несчастном контр-адмирале? Не дай Бог кому-нибудь из нас или наших близких столкнуться с Системой, которой нет никакого дела до нашей боли. "РГ" пригласила на совет экспертов - представителей Минздрава РФ и ФСКН, медиков, фармацевтов и организации пациентов, чтобы понять: что мы творим.

Мужественный человек не смог перенести страшную боль, которая нередко сопровождает онкобольных. И это в то время, когда на вооружении медиков немало надежных препаратов, снимающих нечеловеческие муки, позволяющих самым тяжелым больным достойно уйти. Хотя, как уверяют медицинские чиновники, все нормативные акты на сей счет изданы, с ними может каждый ознакомиться на официальных сайтах соответствующих ведомств. Почему же бесчеловечность продолжается? Уже в которой раз обсуждаем эту трагическую тему. Именно трагическую, потому что боль, которая обрушивается на пациентов, может быть такой неимоверной силы, что вынести ее нет сил. Вот говорят: болевой шок. Вдумайтесь, человек теряет сознание от боли. 66-летний контр-адмирал Вячеслав Апанасенко был волевым, терпеливым. Но и он не выдержал. Его попытка самоубийства стала известна: речь шла об известном человеке. Но в той же ситуации пребывают тысячи больных.

Ни в одной из развитых стран мира проблема обезболивания безнадежных больных и тяжелых хроников не стоит столь остро, как у нас. По данным Международного комитета по контролю над наркотиками, Россия занимает 38-е место из 42 по доступности наркотического обезболивания в Европе и 82-е место в мире. Это данные 2010 года, но и сегодня, четыре года спустя, ситуация принципиально не поменялась.

В своем докладе Международный комитет привел сравнительные данные: в России уровень использования наркотических лекарств составил 107 статистических условных суточных доз (СУСД) на миллион человек в сутки. Иными словами, Россия относится к группе стран с недостаточным уровнем обеспечения такими препаратами. Если этот показатель меньше 100 СУСД, уровень потребления оценивается как крайне недостаточный. В США используют лекарственные наркотики в 39 раз больше (что дает повод некоторым экспертам говорить об избыточном их применении), чем у нас, в Германии - в 19 раз, Франции - почти в 7 раз. И даже в соседней Белоруссии положение лучше нашего примерно в 1,5 раза.

Отношение к боли, страданиям пациента у нас и в западных странах очень разное. У нас пациент часто терпит до последнего: ему и в голову не приходит, что у современной медицины есть средства и способы если не вылечить его, то хотя бы избавить от страданий. Врачи тоже не всегда "заточены" на паллиативную помощь.

Мы в начале создания нормальной службы паллиативной помощи. При больницах только начинают открываться такие отделения, появляются хосписы. В Москве их восемь. Мало. Тяжелые пациенты ждут своей очереди. А те, кто остается дома, рискуют остаться один на один с болью. Поэтому медики, представители общественных пациентских организаций и наркоконтроль просто обязаны сесть за общий стол и договариваться о том, как изменить нынешнюю систему помощи безнадежным больным, сделать ее гуманной.

Пока же на извечный вопрос "кто виноват?" ответить трудно. Виновата система? Близко к истине, но расплывчато, неконкретно. С одной стороны, есть уже не безупречный, но все-таки закон. Есть приказы, которые могут и должны улучшить положение. С другой - те, кто эти законы не соблюдает, не несут никакой ответственности, кроме моральной. В то же время если врач, выписывая рецепт, допустит малейшую ошибку, он может оказаться под прицелом следователя.

Мы публикуем заметку нашего челябинского корреспондента. Она о том, как бьются пациенты, страдающие тяжелыми болезнями, за право получения жизненно необходимых препаратов. Эти препараты согласно всем имеющимся законам и циркулярам им положены. Но жизнь показывает, увы, не впервые: законы - это одно, а реальность - совсем иное. В реальности положенное по закону можно получить лишь по решению суда. Впечатление такое, что написаны законы теми, кто не представляет масштабы боли. Или чужая боль не болит.

Сможет ли "контрольный выстрел" вице-адмирала Вячеслава Апанасенко помочь разрубить этот узел? Что конкретно еще нужно сделать? Слово нашим экспертам.

Что нужно сделать
Упростить правила хранения и отпуска обезболивающих препаратов в аптеках и стационарах;
Увеличить сроки действия рецептов. У нас "розовый" специальный рецепт действителен в течение 5 дней. В Германии - 7 дней; в Польше - две недели, во Франции - 28 дней, в США - два месяца.
Смягчить правила "учета" пустых ампул. В Германии, например, родственники больного ведут журнал, в котором отмечают время укола и как он действовал, чтобы врач мог скорретировать дозировки и проконтролировать общий объем лекарства, принимаемого за сутки. Но пустые ампулы при этом сдавать не нужно.
Продумать, каким образом увеличить и облегчить применение обезболивающих пластырей - наиболее эффективного обезболивающего для многих больных, к тому же - удобного и простого в применении.
Более жесткая нормативная база, которая продолжает действовать в регионах, должна быть в самые короткие сроки "подтянута" до уровня более лояльной федеральной. В Москве, например, новый приказ начал действовать только с января этого года. В других регионах поправки даже не планируются.
Необходимо приложить усилия к образованию медицинских работников. Это касается и лечения боли, и грамотности в вопросах назначения и выписки наркотических препаратов


Совет экспертов

Ампула выше человека

Анатолий Махсон, главный онколог департамента здравоохранения Москвы, главный врач московской онкологической больницы N 62, профессор

Чуть ли не достижением считается, что теперь законодательно право выписки обезболивающих дано даже участковому врачу. Но представьте на минуту - впереди праздничные дни. У пациента начались жуткие боли. Участковый врач не работает. Как заполучить нужный рецепт? Ждать? Только тот, кто никогда не сталкивался с подобными мучениями людей, может подобное посоветовать. Все прикрыто борьбой с наркоманами. А на поверку это борьба с медицинскими наркотиками. Что абсолютно не одно и то же.

Есть очень эффективный обезболивающий препарат - пластырь дюрогезик. Он трое суток обезболивает. Не применяем. Почему? Да потому, что каждую пластинку после снятия надо сдать: для учета наркотических средств. За "несдание" могут и подсудное дело возбудить. И это при том что общеизвестно: медицинские наркотики, по определению, не могут применяться наркоманами. Наркоману для получения кайфа нужна большая доза в короткое время А пластырь в течение трех суток всасывается. Но некий "мудрец" заявил, что наркоманы могут извлекать из дюрогезика фентанил. Вспоминаю один давний случай, который был у нас: наркоман со стажем вскрыл сейф, забрал ампулы с обезболивающими. Но даже не использовал их все: кайфа они ему не принесли. Не те препараты. Не те дозы. Но не выписываются пластыри ни в больницах, ни в поликлиниках, ни в хосписах. Нарушены все медицинские принципы. На одном из совещаний по борьбе с наркоманией я спросил: скажите, пожалуйста, есть ли вообще случаи наркомании на медицинских наркотиках? Нет таких случаев.

Создается впечатление, что циркуляры пишут те, кто не видел, не знает мук тяжелых больных. Ведь если у человека хронический болевой синдром, ему обезболивающие уколы требуются через определенные часы: два, три, а случается, и четыре раза в сутки. Если боль возникла, ее надо немедленно снимать. Промедлили, пропустили время - снять боль куда сложнее. Как это сочетается с тем, что должен прийти врач, осмотреть пациента, сделать назначения, передать их медсестре? Та должна прийти, прилюдно открыть шприц, набрать препарат и... Представляете, как это выглядит в действительности, а не в циркулярах. Человека с хроническим болевым синдромом - не обязательно это онкология - надо колоть обезболивающими, и все... Абсурд доходит до того, что сложно готовить пациентов к хирургическим операциям. Медикаментозную подготовку к операции проводить нечем - все препараты такого строгого учета, так нормированы... Даже реланиум приравняли к наркотикам - занесли в "список N 3". Список самого строгого учета. Я назову нормативы обеспечения обезболивающими препаратами на 100 тысяч населения. В Германии это 19 тысяч ампул. Во Франции - 9, в Греции - 4 тысячи. В России - вдумайтесь! - 107 ампул. Там счет на тысячи, у нас на штуки. Все чаще говорят о необходимости создания хосписов, прежде всего для уходящих онкологических больных. Задача хосписа подобрать схему лекарственного лечения и дать лекарство. Думаю, если бы было нормальное обеспечение обезболивающими, то человек мог бы до последней минуты быть дома, достойно дожить, достойно уйти. Чего мы пока не даем.


Конкретная ситуация - конкретный выбор

Татьяна Клименко, профессор, помощник министра здравоохранения РФ

25 июня 2013 года Минздравом России был издан приказ N 1175н "Об утверждении порядка назначения и выписывания лекарственных препаратов, а также форм рецептурных бланков на лекарственные препараты, порядка оформления указанных бланков, их учета и хранения". Этот документ можно прочитать и на сайте минздрава, и попросить его показать в любой аптеке. Согласно этому приказу, наркотические анальгетики выписываются при наличии соответствующих показаний, которые устанавливаются врачом. Выписывать их могут участковые врачи, что существенно облегчает доступность таких лекарств для пациентов с болью. То есть вся нормативная база, обеспечивающая доступность наркотических анальгетиков разработана, и разработана хорошо.

В сентябре 2013 года мы проверяли порядок выписки рецептов и доступность наркотических анальгетиков для пациентов с болью. Посетили несколько онкологических учреждений Москвы, городские поликлиники и несколько центральных районных больниц Московской области. Смотрели, кем и как выписываются рецепты, как осуществляется контроль их выписки и т.д. Ни в одной из медицинских организаций, которые мы посетили, ни со стороны администрации, ни со стороны врачей, ни со стороны пациентов никаких претензий не было. Кстати, когда поднимается вопрос о более широкой доступности для населения наркотических анальгетиков, приводят пример США. Там любой врач без ограничений может выписать своим пациентам наркотические анальгетики. Они выписываются по любому поводу, даже при незначительной зубной боли, когда можно обойтись любым другим болеутоляющим средством, а еще лучше пойти к стоматологу. В результате такой ложной "гуманности" США - лидеры по злоупотреблению наркотическими анальгетиками. Число людей, страдающих от зависимости к данным лекарственным средствам, в США не меньше, чем число больных наркоманией. Поэтому адекватный контроль за порядком выписывания врачами наркотических анальгетиков - необходимая мера.


Для аптек наркотики - обуза

Елена Неволина, исполнительный директор "Аптечной гильдии"

В больших городах получить наркотические обезболивающие препараты при наличии рецепта, как правило, несложно. В Москве, например, этим занимаются государственно-бюджетные учреждения. Поликлиники прикрепляют больных к определенной аптеке, дефицита таких лекарств нет.

В удаленных территориях, ситуация хуже. В регионах сворачивают сеть госаптек. Но если аптека - чисто коммерческое предприятие, не получающее бюджетной поддержки, то обеспечение больных наркотическими препаратами становится для нее тяжкой обузой. Чтобы выполнить требования по охране помещений, где хранятся наркотики, аптеке необходимо вложить порядка 500 тысяч рублей. И хотя в ФСКН признают, что уже много лет краж наркотиков из аптек не регистрировалось, правила хранения только ужесточаются. Только тревожных кнопок должно быть три: на рабочем месте за прилавком, в комнате хранения и переносная. К тому же охранять такие аптеки разрешено исключительно силами подразделений МВД. А они, пользуясь эксклюзивным правом, выставляют завышенные цены на свои услуги. Так что региональные аптечные сети жалуются, что не справляются с такими финансовыми тратами. Им проще вообще отказаться от реализации наркотических препаратов. Тем более что за отсутствие лицензии и отказ работать с наркотиками их не наказывают. А вот если лицензия есть, и во время проверки выяснится, что какой-нибудь пункт правил нарушен, тут уж аптеке точно непоздоровится. Так что физическая доступность таких препаратов в провинции - это действительно больная тема.

Насколько мне известно, сейчас готовится новый проект приказа минздрава, который разрешит аптекам выдавать наркотики родственникам больных по доверенности (в простой письменной форме). Сейчас это не разрешается, хотя понятно, что тяжелобольной человек не в состоянии ездить за лекарствами за много километров на нескольких видах транспорта.


Врачи боятся связываться

Екатерина Чистякова, директор фонда "Подари жизнь"

В России, по расчетам Центра паллиативной помощи онкологическим больным МНИОИ им. Герцена, в обезболивании наркотическими анальгетиками нуждаются 433 тыс. человек, из них 212 тысячам требуются сильные препараты: морфин и фентанил. Согласно рекомендациям ВОЗ, люди должны получать эти препараты в неинъекционных формах, то есть без уколов, в виде таблеток и пластырей. Но даже до кризиса, в 2008 году, такое щадящее обезболивание получали только 26 358 больных (из них 15 891 человек в Москве). Это всего 13,2% от потребности. В Алтайском крае, Кабардино-Балкарии, на Чукотке, в Якутии, Тыве, Хабаровском крае, ЕАО, Чувашии неинъекционные формы вообще не применялись. Отказ врачей от назначения сильных препаратов объясним. Во-первых, лечению хронического болевого синдрома учат мало, и у докторов просто недостаточно знаний и опыта для подбора схемы обезболивания. Во-вторых, процедура выписывания и отчетности по использованию таких препаратов настолько сложна, а наказание за бюрократические нарушения может быть настолько суровым, что врачи просто боятся связываться.

Нельзя сказать, что не делается ничего, чтобы решить проблему. При минздраве была создана группа по изменению нормативной базы, куда впервые вошли и представители медицинского сообщества, и общественных пациентских организаций. Прошлым летом минздрав выпустил новый приказ N 1175н, который облегчил бюрократические процедуры. В частности, он позволяет обойтись без многочисленных согласований при выписке рецептов. Почему же, несмотря на приказ минздрава, родственникам больных по-прежнему приходится бегать и собирать подписи? Дело в том, что наряду с федеральными приказами в каждой области и республике действуют приказы региональные. Многие из них все еще старые, бюрократические и сохраняют все те немыслимые барьеры, которые заставляют врачей плодить кипы бумаг, родственников бегать по кабинетам ради получения одного рецепта, а больных страдать.

Это только одна сторона вопроса. Есть и другие препятствия. В регионах ограниченное применение щадящих лекарственных форм: таблеток, пластырей в некоторых регионах связано с их более высокой стоимостью. В отдаленных регионах ситуация осложняется тем, что у медучреждений и аптек отсутствуют лицензии, разрешающие работать с наркотиками. Разработаны проекты постановлений правительства, которые предполагают разрешить увеличить норматив запасов наркотических препаратов для сельских аптек до трех месяцев; разрешить привлекать к охране аптек частные охранные предприятия; упростить правила перевозки таких лекарств. Надо быстрее принимать эти документы, это могло бы стать частью решения проблем. Ну, и важнейшее направление - это образование медицинских работников в части лечения боли и ориентированности в правовых вопросах. Сегодня, к сожалению, не редки случаи, когда врач просто не знает, как правильно сделать назначение и выписать рецепт.


Кто ответит за рецепт

Виктор Иванов, директор Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков

Я выступаю за то, чтобы у нас применялись те же правила, что и в развитых странах. Не раз предлагал смягчить правила отпуска онкологическим больным обезболивающих препаратов, содержащих наркотические вещества. И люди бы получали необходимые средства обезболивания при тяжелом болевом синдроме.

Почему-то у нас бытует мнение, что нынешнее ужесточение отпуска наркосодержащих лекарств последовало якобы после решения руководства госнаркоконтроля. Но чиновники от медицины так "перегнули палку", что она сломалась. Дошло до того, что из-за жестких требований, введенных Минздравом России к хранению наркосодержащих обезболивающих, врачи подмосковного Центра медицины катастроф не имели права хранить сильные анестетики. И вынуждены были выезжать на тяжелые аварии с тремя ампулами феназепама.

В то же время фармацевты не могут продать онкобольным два обезболивающих пластыря в дозировке 75 миллиграммов вместо одного на 150 миллиграммов при отсутствии последнего. Согласно же действующему законодательству, для хранения наркотических анестетиков учреждению необходимо иметь специальное помещение с сейфами и решетками на окнах, а при отпуске препарата для онкобольных нельзя менять дозировку, прописанную в рецепте.

Чтобы кардинально изменить трагическую ситуацию, надо смягчить требования, предъявляемые к хранению наркотических обезболивающих в небольших количествах. При этом всю ответственность за жесткие требования, которые должны соблюдать аптеки и медучреждения при отпуске и хранении таких препаратов, возложить на минздрав. Наша роль, роль ФСКН - контролировать соблюдение этих уже установленных правил. Тем более что медики - не самый большой поставщик наркотиков на "черный" рынок.

Подготовил Владимир Богданов

http://www.rg.ru/2014/02/12/eksperti.html



Эксперты раскритиковали циркуляры по выдаче обезболивающих - их пишут те, кто не видел тяжелых больных

12 февраля 2014 г.

В прессе продолжается обсуждение проблемы доступности обезболивающих препаратов после трагической смерти контр-адмирала Вячеслава Апанасенко, родные которого заявили, что страдающий раком офицер пустил себе пулю в голову из-за невозможности вовремя получить лекарство. Накануне вице-премьер Ольга Голодец дала поручение Минздраву России в недельный срок проверить режим выдачи обезболивающих онкобольным. "Заголовки" публикуют обзор материалов прессы по теме.

"Российская газета" пригласила обсудить проблему экспертов - представителей Минздрава РФ и ФСКН, медиков, фармацевтов и организации пациентов. Как напоминает издание, по данным Международного комитета по контролю над наркотиками от 2010 года, Россия занимает 38-е место из 42 по доступности наркотического обезболивания в Европе и 82-е место в мире.

Практику выписки наркосодержащих лекарств раскритиковал главный онколог департамента здравоохранения Москвы, главный врач московской онкологической больницы N62, профессор Анатолий Махсон. Он считает, что, хотя сложность процедуры прикрывается борьбой с наркоманами, в результате это оказывается борьбой с медицинскими наркотиками.

В настоящее время для того, чтобы получить обезболивающие препараты, родственникам больного нужно сначала посетить кабинет паллиативной помощи в онкодиспансере, где врач выписывает рецепт на обезболивающие препараты. Нужные лекарства выдают в районной поликлинике по распоряжению участкового терапевта под подпись родственников пациента. При этом обеспечивается строгий учет использованных ампул или обезболивающих пластырей, родственник подписывает обязательство сдать их, его предупреждают о возбуждении уголовного дела при нарушении правил.

А между тем, как уверяет Махсон, общеизвестно, что медицинские наркотики, по определению, не могут применяться наркоманами, так как наркоману для получения кайфа нужна большая доза в короткое время. "Создается впечатление, что циркуляры пишут те, кто не видел, не знает мук тяжелых больных", - резюмировал профессор. "Абсурд доходит до того, что сложно готовить пациентов к хирургическим операциям. Медикаментозную подготовку к операции проводить нечем - все препараты такого строгого учета, так нормированы..." - добавил он.

Главный нарколог Минздрава Евгений Брюн согласен с коллегой. "Моя позиция такая же, как у Минздрава. Конечно, надо упрощать", - сказал Брюн "Интерфаксу" в среду. По его словам, в случае упрощения процедуры отпуска обезболивающих риск попадания морфина на черный рынок минимален.

"На протяжении очень многих даже не лет, а десятилетий утечки наркотиков из медицинских учреждений практически отсутствуют. Какие-то единичные случаи, которые не делают погоду", - сказал врач. По его данным, наркотические обезболивающие, в частности, морфин, не пользуются спросом со стороны наркоманов: "Сейчас героина навалом в стране. Они используют героин, который к ним попадает по другим каналам, никак не медицинским".


Нормативная база хорошо разработана, уверяют в Минздраве

В свою очередь помощник министра здравоохранения РФ Татьяна Клименко заявила РГ, что, по ее мнению, вся нормативная база, обеспечивающая доступность наркотических анальгетиков, разработана хорошо. Согласно закону, наркотические анальгетики выписываются при наличии соответствующих показаний, которые устанавливаются врачом, причем выписывать их могут участковые врачи, что существенно облегчает доступность таких лекарств для пациентов с болью, отметила профессор.

По словам Клименко, комиссия Минздрава, посетив в сентябре 2013 года несколько онкологических учреждений Москвы, не получила никаких претензий ни со стороны администрации, ни со стороны врачей, ни со стороны пациентов. Как считает представитель медицинского ведомства, излишняя доступность наркотических анальгетиков в США привела к тому, что увеличилось число людей, страдающих от зависимости к таким лекарственным средствам.


Минздраву рекомендуют разработать памятки для врачей и больных

Можно предположить, что при наличии четких нормативов проблемы у онкобольных возникают не столько из-за недочетов в нормативной базе, сколько из-за проблем с их реализацией. В этой связи, как отмечают уже подключившиеся к обсуждению ситуации политики, необходимо напоминать врачам о требованиях к работе по данному направлению. Так, в "Гражданской платформе" попросили Минздрав подготовить памятки для врачей об упрощенном порядке выдачи обезболивающих для онкобольных.

"Доктор Лиза (известный активист, медик Елизавета Глинка) предлагает Минздраву РФ разработать и распространить во всех больницах памятки для врачей об упрощенном порядке выдачи обезболивающих для онкобольных. В памятках должны быть подробно прописаны нормы законодательства, порядок выдачи лекарств остро нуждающимся, а также обязательное примечание о том, что с момента выписки первого рецепта до получения лекарств на руки у пациента не должно уходить больше одного дня", - цитирует РИА "Новости" заявление "Гражданской платформы".

А для пациентов предлагается подготовить список экстренных телефонов и фамилий ответственных, к которым можно обращаться, если процесс получения лекарств затягивается.


Сложности с выдачей анальгетиков особенно острые в регионах

Исполнительный директор "Аптечной гильдии" Елена Неволина указала РГ на сложности с получением обезболивающих препаратов в регионах. Дело в том, что выдачей таких препаратов занимаются государственные аптеки, а в регионах такие сети сворачивают из-за отсутствия бюджетной поддержки. И хотя в ФСКН признают, что уже много лет краж наркотиков из аптек не регистрировалось, правила хранения только ужесточаются, отметила Неволина. В итоге региональным аптечным сетям проще вообще отказаться от реализации наркотических препаратов, чем следовать жестким правилам их хранения.

Директор фонда "Подари жизнь" Екатерина Чистякова сообщила, что в России, по расчетам Центра паллиативной помощи онкологическим больным МНИОИ им. Герцена, в обезболивании наркотическими анальгетиками нуждаются 433 тысяч человек. Согласно рекомендациям ВОЗ, эти люди должны получать эти препараты в неинъекционных формах. Однако щадящее обезболивание получает лишь небольшой процент пациентов, а в некоторых регионах такие лекарства и вовсе не применяются из-за опасений наказания за нарушения отчетности.

Как отметила Чистякова, хотя в Минздраве упрощают бюрократические процедуры, в областях и республиках продолжают действовать приказы региональные, которые заставляют "врачей плодить кипы бумаг, родственников бегать по кабинетам ради получения одного рецепта, а больных страдать".

Со своей стороны директор Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков Виктор Иванов опроверг утверждение, что ужесточение отпуска наркосодержащих лекарств последовало якобы после решения руководства госнаркоконтроля.

Напомним, широкая дискуссия по поводу сложностей с получением обезболивающих развернулась после самоубийства контр-адмирала Вячеслава Апанасенко. Он скончался в понедельник на 67-м году жизни от огнестрельного ранения в голову. 7 февраля офицер совершил попытку самоубийства, оставив записку с просьбой никого не винить, кроме Минздрава и правительства.

Дочь контр-адмирала Екатерина Локшина в интервью "Эху Москвы" рассказала, что ее отец, у которого был диагностирован рак, совершил суицид ради своих родственников, потому что ему было тяжело наблюдать, как им тяжело заниматься снабжением его лекарствами. По словам женщины, чтобы получить обезболивающее, семье приходилось проводить многие часы в поликлинике. За день до того, как контр-адмирал выстрелил в себя, его жене в очередной раз не удалось получить морфин, потому что не хватило буквально одной подписи.

http://www.newsru.com/russia/12feb2014/lek.html

Читать полную новость с источника 

Комментарии (0)