Поиск публикаций  |  Научные конференции и семинары  |  Новости науки  |  Научная сеть
Новости науки - Комментарии ученых и экспертов, мнения, научные блоги
Реклама на проекте

Модернизация сознания (точнее, отсутствия оного) и знаний нужна журналистам в сфере охраны здоровья

Суббота, 06 Июль, 19:07, aquareus.livejournal.com


Я бы в медицинскую журналистику пускал после экзамена на профпригодность. Потому что на 99,9% я, например, вижу вопиющую некомпетентность именно тех, кто берется писать без элементарного знания предмета. Равно - о медицине и о праве. А вместе - просто ужасающий компот.


МОДЕРНИЗАЦИЯ СОЗНАНИЯ... НЕОБХОДИМА НАШЕЙ МЕДИЦИНЕ, ЧТОБЫ ВЫБРАТЬСЯ ИЗ БЕЗДНЫ

03/07/2013 17:45 Дмитрий Богатырёв

«Медицинское обслуживание – это предоставление медицинских услуг и заготовка органов и тканей» (Из закона «Об охране здоровья граждан в РФ», принятого с изменениями в конце 2012 года)

Cовсем недавно в интернете появилась информация, которая, честно говоря, шокировала. В канун Дня медицинского работника пленум Верховного суда РФ рассмотрел проект постановления о коррупционных преступлениях и постановил не считать взяткой плату за реализацию профессиональных навыков, например, за лечение пациента. Отныне под определение «взятка» будут подпадать только деньги, полученные в обмен на осуществление властных и административно-хозяйственных полномочий. Тем самым, выписывается индульгенция и предоставляется уголовный иммунитет сотням тысяч, если не миллионам медработников, которые имеют обыкновение принимать «подарки в конвертах». Таким образом, можно констатировать: в июне 2013-го на самом высоком законодательном уровне страны легализована даже не платность и даже не продаваемость, а самая настоящая продажность отечественной медицины.


Главная беда

Чем же мог быть вызван столь дерзкий шаг, сделанный при этом крайне тихо, без общественного обсуждения, без привлечения внимания СМИ и т.д.? Видимо, тем, чтобы разгрузить суды от вала дел о мелких взятках не менее мелких (по статусу) медработников. Эти дела зачастую банально режиссировались и фабриковались всевозможными правоохранительными структурами.

Режиссура была немудреной. Пришел человек к участковому терапевту просить липовую справку, больничный или вполне не липовое направление в более или менее приличный стационар. Принес с собой меченые купюры, раз-два – и готово очередное дело о взятке. При этом масштаб поборов в ЛПУ не уменьшался. Наоборот — увеличивался. Потому как никакие аресты, а иногда даже и посадки врачебной мелочи не могли остановить или даже затормозить машину по отжиму денег. Отжиму из бюджета, из фонда ОМС, ну и, конечно же, из карманов самих граждан. Теперь же суд просто легализовал часть существующего положения вещей.

Вообще, чем больше вокруг говорится о доступности медицинской помощи (в том числе и высокотехнологичной) для широких слоев населения, тем чаще приходится констатировать ее недоступность. Каждый год на модернизацию здравоохранения тратятся сотни миллиардов рублей. Но это не только не помогает исправить ситуацию к лучшему, но и наоборот, усугубляет ее. В чем причина? В грандиозном воровстве? Конечно. В хронически низких тарифах фонда ОМС? Безусловно. Но это все же частности. Главное, на наш взгляд, в другом.

Первые две беды, какими бы ужасными и непобедимыми они ни казались, можно если не исправить, то хотя бы минимизировать. А вот искоренить из сознания внедренное за последние 20 лет и гипертрофированное представление о здоровье человека как о банальном товаре крайне трудно. Здесь требуется срочная и одномоментная перезагрузка миллионов мозгов (причем как самих медиков, так и пациентов), что в сегодняшних условиях, когда все покупается и продается, практически невозможно. Но говорить об этом все же, считаем, необходимо. Хотя бы для того, чтобы понять, какое место в структуре нашей рыночной экономики занимают жизнь и здоровье людей и какое место они должны занимать.


Продаваемая или продажная?

На первый взгляд, может показаться, что продаваемость медицины никак не влияет на ее доступность. Но не спешите с выводами. Да, с одной стороны, бесспорно, что работа врача ничем не отличается от любой другой работы. И за нее тоже нужно платить. Но с другой — человек прекрасно может обойтись без колбасы, автомобиля и многих других товаров и услуг. А вот пренебречь своим здоровьем и, как следствие, жизнью рискнет не каждый. Хотя, увы, в последнее время именно этим нас и вынуждают заниматься. Именно вынуждают, потому что в большинстве случаев нам приходится сталкиваться не с продаваемостью медицины, а с ее продажностью. А это не одно и то же.

Для тех, кто не понял, объясним на примерах. В бюджетную больницу за государственный счет поставили новый компьютерный томограф. Вопрос: кто имеет право обследоваться на нем? Ответ вроде бы очевиден — все (ну или все, кто имеют полис ОМС). Следующий вопрос: почему же в таком случае данный вид исследования входит в перечень платных услуг подавляющего большинства саратовских больниц? Почему вообще государственные ЛПУ оказывают платные услуги? Потому что их недофинансируют? Но почему же тогда сами лечащие врачи, медсестры и даже санитарки берут взятки, которые таковыми с недавних пор не считаются? Потому что медработникам мало платят? Но как же так: наше здравоохранение питается сразу из трех источников (бюджет, ОМС и платные услуги, которые забивают бесплатные, как сорняки культурные растения), а ему все мало?! Конечно, мало, потому что аппетиты коррумпированной медицинской «элиты» безмерны. Следовательно, кормить рядовых людей в белых халатах должны сами пациенты. Причем на качестве лечения это никак не отражается. Вот это и есть продажная медицина.

Продаваемая же медицина всегда прозрачна. Даже при государственном недофинансировании больной точно знает, что та или иная услуга (или часть услуги) будет оплачена из средств ОМС, а за другую придется платить из собственного кошелька. В принципе, подобная схема как раз и прописана в новом федеральном законе о здравоохранении. Но в жизни совсем иное... И происходит так именно потому, что большинство врачей чувствуют себя в больнице не как жрецы в храме Гиппократа, где они прежде всего выполняют священный долг, а как челночники на базаре. Главное — не вылечить, а продать. Выбор небольшой, и с каждым годом качество товара (медицинской помощи) становится все хуже. Но это не беда: здоровье и жизнь из моды не выходят.

Почему же так происходит? Ведь, в отличие от советских времен, медики сегодня получили возможность зарабатывать и справа, и слева. А лечат все менее качественно. Вот что думают по этому поводу они сами.

«Я довольно продолжительное время проработал во 2-й городской больнице и около года в 6-й, — рассказывает хирург Андрей Ковалев (имя и фамилия по просьбе собеседника изменены). — Сейчас ушел в частную клинику. Если говорить о лечащем персонале, то основных проблем две. Первая — стремительная деградация-коммерциализация высшего и среднего административного врачебного звена (главврачи, их заместители, заведующие отделениями и приближенные к ним врачи). Вторая — профессиональный, моральный и физический износ основного ядра лечебного состава. Говоря проще, пока одни выкачивают бабло из бюджета и с пациентов, другие работают, как рабы на галерах, спасая людей даже в безнадежных ситуациях. Причем безо всякого пафоса, понтов и прочих мерзостей. Когда пациент находится в бессознательном или полуобморочном состоянии, когда представители административно-приблатненной части стационара спокойно спят, эти люди реально работают.

Попадет пациент к таким врачам — его счастье. Но таковых с каждым днем становится все меньше. На их место приходит молодежь. Но, во-первых, поколение next рассуждает правильно: в стационарах БСМП (больницы скорой медицинской помощи. — Авт.), кроме геморроя, ловить нечего. А во-вторых, даже тех, что приходят, нужно учить практике. А кто их учит? Профессора, доценты? Да, но по минимуму. Потому что им не до этого. Для них сегодня главное — заработать как можно больше самим. А то, глядишь, конкурента на свою голову выучат. Кто еще? Коллеги? Но я уже говорил: классные врачи бегут из бюджетных экстренных стационаров. Добавьте к этому общий моральный климат в больнице, и вы получите ту медицину, которую мы имеем...».

«Продажная медицина – это еще и когда речь ведут не о больных, а койкоместах. Слишком много их в стационарах», – заявляют областной минздрав и территориальный фонд ОМС. Неэффективно это, невыгодно. Во всем цивилизованном мире принято пресекать болезнь на амбулаторном уровне. Следовательно, койкоместа нужно сокращать.

«Это сложная тема, – говорит председатель городского комитета здравоохранения Саратова Наталия Бакал. – Здесь нужно принимать во внимание конкретную территорию, возрастно-половой состав, показатели заболеваемости населения. Просто так сокращать, считаю, не совсем верно. Смотрите, что сейчас происходит. По ряду отделений стационаров Саратова имеются очень большие сроки плановой госпитализации. Это прежде всего неврология (до двух месяцев) и эндокринология (до пяти месяцев). Никто не спорит — центр тяжести должен приходиться на амбулаторную помощь. Но у нас в городе она не снижается, а наоборот, увеличивается.

Но если стационарная помощь населением востребована, то о каком сокращении коечного фонда можно говорить?

Мы активно на амбулаторном этапе в течение ряда лет занимаемся мониторингом социально значимых патологий, выявляем людей с риском инфаркта, инсульта, сахарного диабета, онкологической патологией. И результаты видны: уровень профилактического выявления достаточно высок. Но получается, что выявленных больных и девать-то некуда. А нам говорят, что мы искусственно раздуваем стационарную помощь. Нас отсылают к порядкам оказания конкретного вида помощи, которые утверждены приказом Минздрава РФ. Но эти порядки носят рекомендательный характер. Ведь, помимо инструкций, необходимо принимать во внимание и реальную социально-демографическую ситуацию в том или ином населенном пункте. Ведь речь идет, ни много ни мало, о здоровье и жизни людей...».

Нет, уважаемая Наталия Евгеньевна, речь сегодня идет не о здоровье и жизни людей. Речь идет о деньгах. Об огромных, больших, средних, малых и мизерных деньгах, вброшенных в сознание людей в белых халатах и тех, кто их окружает (от бизнеса и чиновников до пациентов).


Перезагрузка

«Я вышла на пенсию в 1990-м, – рассказывает Нина Кириенко, бывший участковый-педиатр 4-й детской поликлиники Саратова. – Времена тогда не простые были. Получали мы, мягко говоря, скромно. 160 рублей в месяц. Очереди, конечно, вечные, вызовов много (особенно, в вирусные периоды), оборудование еще то... Ну, делали, что могли. Но, понимаете, не было тогда даже мысли, чтобы нажиться на пациентах. И не только потому, что мы с детьми работали. Сама идея, что брать деньги с больных людей, казалась чудовищной. Да она и не казалась, ее просто не было! Да, говорили между собой, что платят маловато, что нагрузка и прочее... Но главное все-таки было дело, наши маленькие пациенты, наше призвание, наша цель жизни. А сегодня я смотрю, что происходит, и плачу. Как же нас до такого довели?!». А вот как...

Прежде всего нас сделали рабами общества потребления. Кого и когда именно (в 70-е, 80-е, 90-е годы прошлого столетия) не суть важно. Факт — сделали. Сама мысль, что у нас рядовой доктор получает максимум 300 рублей, а у них — 5-7 тысяч долларов, уже приводила в дрожь. Недоплачивают, сволочи! Недоплачивали. Возможно. Но в начале 90-х практически и вовсе перестали платить. Возможно, тогда-то и родился у медиков афоризм: вы делаете вид, что нам платите, мы делаем вид, что вас лечим.

«На самом деле, все не так просто, – уверен Борис Андрианов, в 90-х проработавший терапевтом в ряде стационаров областного центра. – Скурвливались постепенно и не все. Просто нужно понимать, что в тот самый момент кардинально поменялось сознание людей, в том числе и медиков. Через СМИ активно вдалбливалась мысль, что мы имеем право на что-то большое, каждый может и даже должен иметь свой бизнес, а если постараться, то реально даже стать миллионером. Параллельно с этим официальные зарплаты врачей в реальном исчислении резко снизились, длительные задержки зарплат стали обычным явлением.

И вот здесь в мозгах произошла подмена понятий о роли и месте человека в белом халате. Стали рассуждать так: врач — это не призвание, а обычная профессия, главной целью которой является зарабатывание денег, причем желательно больших. А пациент перестал восприниматься как человек, нуждающийся в помощи. Он стал для врача прежде всего источником дохода. Конечно, так рассуждали не все. Многие тогда хотели зарабатывать честно. Пролечил качественно максимально возможное количество больных, получи больше остальных. Но законодательство такие схемы не предусматривало. К тому же, существовавший порядок вещей был выгоден в первую очередь чиновникам, главврачам, бизнесменам, крутившимся вокруг медицины. Вот и были мы вынуждены добывать средства к существованию, как могли. Ну а если не могли или не желали, то уходили. Кстати, очень многие уходили. Остались те, кого такая работа устраивает».


Первичка

Переформатирование сознания медиков, разумеется, происходило не только в медстационарах, куда в советские годы вливались особенно большие деньги и где материально-техническая и интеллектуальная база была наиболее привлекательной для приличного зарабатывания. Этот же процесс происходил и в учреждениях первичного медицинского звена.

Пик деградации саратовских амбулаторий пришелся на 90-е годы. Прежде всего, вследствие их хронического недофинансирования. Свои жалкие зарплаты участковые врачи вынуждены были компенсировать всевозможными спекуляциями и мелкими махинациями вроде продажи больничных, гербалайфов, лекарств, лоббирования интересов определенных аптек (по принципу добрых советов пациентам) и т.п. Конечно, особо богатого урожая собирать не удавалось. И, следовательно, народ медицинский дружно побежал из поликлиник. Не бежал лишь тот, кому некуда было бежать (в силу возраста, ограниченного «божьего дара» или отсутствия нужных связей и знакомых). А на место «утекших» никто вставать не спешил.

Ни к чему хорошему не привело и введение в саратовских ЛПУ официальных платных услуг. Наоборот, оно лишь усугубило ситуацию. Система и структура стимулирования медработников была приравнена к документам особой секретности. Во всяком случае, никто из рядовых врачей и медсестер не имел четкого представления о том, из каких составляющих складывалась их реальная зарплата. Количество и уж тем более качество оказанных платных услуг де-факто лишь косвенным образом влияло на размер денежного вознаграждения. Куда важнее было поддерживать хорошие отношения с главным врачом. Потому как все деньги от оказания платных услуг изначально аккумулировались именно у него. Следовательно, смысл работать много и хорошо на благо пациента просто пропадал. А если медик долгое время вместо лечения больных занимается активной имитацией этого, он, мягко говоря, начинает терять квалификацию.

В результате популярность (если это вообще можно назвать популярностью) врачей поликлиник у саратовского народонаселения к тому времени, как в них стали внедрять всевозможные нацпроекты, упала до катастрофической отметки. По данным на начало 2004 года, средняя их загрузка составила 35%. По большому счету, люди перестали воспринимать поликлиники как место, где им могут оказать хоть сколько-нибудь квалифицированную помощь. А стали ходить туда лишь за справками, больничными и прочими бумажками. Как в собес.

Конечно, государство пыталось и пытается до сих пор реанимировать амбулаторное звено. Повышало зарплату, закупало новое медоборудование и т.д. Но, как видим, ничего не вышло (возможно, выйдет теперь после легализации мелких взяток в ЛПУ). Те же бешеные очереди, то же безобразное качество лечения и отношение к пациентам, то же униженное положение врачей, тот же кадровый голод. Сегодня только городские амбулатории укомплектованы в лучшем случае на 70-80% (в центре), в худшем — на 30% (на окраинах). К примеру, в 1-й детской поликлинике Саратова на сегодняшний день 17 вакансий, в 3-й детской — 18, в 5-й детской инфекционной — 19, в 16-й городской поликлинике — 10, в 17-й — 13, а в 9-й (обслуживает территорию от 3-й Дачной до Елшанки) — аж 47. Причем в основном это — вакансии врачей и медсестер.

Еще хуже положение в амбулаториях в районах области. Немалую их часть трансформировали в кабинеты врачей общей практики (сегодня, по данным областного минздрава, они обслуживают порядка 35% сельского населения). Кстати, сама система семейных врачей является одной из передовых и эффективных в цивилизованных странах. Но во что ее превратили у нас — отдельный разговор. По большому счету, уровень медперсонала большинства кабинетов ВОП сопоставим с уровнем фельдшерско-акушерских пунктов, количество которых за последние годы изрядно сократилось. Причин столь удручающего положения дел масса. Но, на наш взгляд, главная из них – все та же коммерциализация сознания. Когда медицина воспринимается (всеми — от министра до санитарки) исключительно как средство дохода, извлечения прибыли, а еще лучше — сверхприбыли, это сводит на нет все многомиллиардные вливания, реформы и т.п. Более того, постоянная мысль о деньгах рано или поздно приводит медика к профессиональной и моральной деградации.


Частный сектор

То, что это именно так, подтверждают и многочисленные примеры из сферы частного здравоохранения, где, кажется, и должна процветать та самая продаваемая медицина. Она не развращена бюджетным и ОМСовским финансированием и на сто процентов зависит от пациентов. Все так, но здесь водятся другие «тараканы». Особенность саратовских (и не только) частных клиник в том, что это прежде всего — бизнес-проекты. Причем чисто российские. Они изначально заточены на извлечение сверхприбыли в рекордно сжатые сроки.

По словам главного врача саратовской клиники «Авеста-М» Андрея Шубина, медицинский бизнес в принципе достаточно инертен: «Это длинные деньги. Реализация проекта требует семи и более лет. Велика стоимость основных фондов, медоборудования. Медицинские технологии насыщены людскими ресурсами, соответственно, высок фонд заработной платы». Примерно те же сроки окупаемости называет и директор клиники доктора Парамонова Виктор Парамонов. Руководители других учреждений говорят об еще более длительных временных промежутках. Это если работать по западным, цивилизованным, принципам. Но много ли вы видели наших реальных инвесторов, которые готовы были ждать возврата денег целых семь лет? Три года — максимум, а лучше — еще быстрее.

Вот для этих целей и изобрели всевозможные приемчики и фишечки по грамотному обуванию пациентов. Точнее — клиентов. Потому что стричь купоны с больных — это все-таки грех. А про клиента в клятве Гиппократа ничего не сказано. Такие приемы всем хорошо известны (это совершенно необоснованный прогон больного по всем специалистам клиники, назначение ему ненужных анализов, оказание дорогостоящих услуг даже в тех случаях, когда это противопоказано, и т.д.), между тем они «успешно» работают уже лет десять, и тенденции к их свертыванию не намечается.

На словах, конечно же, руководители всех частных клиник заявляют о кристально честной работе своих заведений. И Андрей Шубин, и Виктор Парамонов, и Александр Шмеркевич («DI-Центр»), и Алексей Базин («Семейный доктор»), и другие их коллеги дружно сказали одно и то же: «В нашей клинике жульничество по отношению к пациентам недопустимо. Просто потому, что это ударило бы по ее репутации и привело бы к оттоку клиентуры». Вроде бы логика стопроцентная. Но уважаемые главные доктора или директора забывают упомянуть, что особенности работы с клиентурой во всех саратовских клиниках примерно одинаковы. И это приводит к своеобразному круговороту пациента в сфере частного здравоохранения.

Опять не убедили? Тогда ответьте на простой вопрос: почему именно, начиная с 90-х годов, такое масштабное распространение получил термин «врачебная ошибка»? Или «врачебный брак», или «врачебная халатность»? Называйте, как хотите. Убеждены: все опять же упирается в деньги. Точнее, в желание срубить их по-быстрому.

Приведу только один пример. У одной моей хорошей знакомой в частной поликлинике обнаружили проблемы с селезенкой и посоветовали ее удалить. Та обратилась в очень известную частную саратовскую клинику, которая специализируется на хирургии. Там провели повторные анализы и заявили женщине, что операцию нужно проводить немедленно. Иначе — скорая смерть. Стоимость услуги — 35 тысяч рублей. Слава Богу, она посоветовалась с автором этой статьи. Через моих знакомых хирургов из бюджетного стационара я выяснил, что они готовы сделать эту операцию всего за 3-4 тысячи, но перед этим предложили дообследоваться. Дообследование в независимом ЛПУ показало, что хотя проблемы с селезенкой имеются, они несерьезные. Удалять ее не требуется. До сих пор моя знакомая жива и, в общем-то, здорова.


В законе

Увы, но продажность медицины и чисто коммерческий подход к ней вполне согласуются с государственной политикой. Подтверждением тому является и недавно принятый федеральный закон о медицине. Там очень много туманностей, неясностей, которых ранее не было. Например, очень туманна статья, касающаяся права пациента на «получение консультаций врачей-специалистов». Она не устанавливает нормы, позволяющие определить хотя бы в общих чертах объем и пределы бесплатной консультации. Неясно также, по каким вопросам и в каких случаях она не оказывается и пациенту придется прибегать к платной консультации. Можно же было хотя бы определить некий минимальный набор позиций — что именно должно быть осуществлено при этом. А так выходит, что любая беседа врача с пациентом по поводу его заболевания может быть названа «консультацией». Хочешь узнать о своей болезни немного подробнее, доставай кошелек. Чем не простор для коррупции?

А вот еще одно доказательство, что закон разрабатывался и принимался, чтобы окончательно узаконить платную медицину и сделать ее главной. Это касается лекарственного обеспечения. Жестко сказано: бесплатными будут только лекарства, входящие в перечень жизненно необходимых и важнейших лекарственных средств. Если же вам нужен не этот препарат, а другой, не входящий в перечень, по закону, за него надо опять же платить.

Многие статьи нового закона и вовсе составлены столь оригинально, что в условиях тотального недофинансирования медицины снимают всякую ответственность как с врачей, так и с чиновников, которые ими управляют. Например, сказано, что граждане РФ имеют право на бесплатное обезболивание при болезни и медицинских процедурах доступными средствами. Это как? То есть ясно, что недоступными — нельзя, потому что они недоступны (например, дорогой и эффективный препарат). А доступные — это что? Стакан водки, удар по голове или таблетка анальгина? Смешно? Но ведь все в соответствии с законом. Не написано же там, что обезболивание нужно производить в соответствии со стандартами медицинской помощи.

Еще один нюанс: теперь медики оказывают нам не помощь, а услуги, а также заготавливают для кого-то и для чего-то органы и ткани.

Но даже не это главное. Главное, что закон, по сути, узаконил существующую порочную систему финансирования и администрирования здравоохранения. Вместо цивилизованного добровольного медстрахования населению навязывается непосредственная платная медицинская помощь. Вместо четкого разделения медицины на бюджетную и частную узаконены бесплатные и платные медуслуги, которые может оказывать любое государственное медучреждение. И вот теперь узаконили взятки. Что дальше? Что делать? Как перезагрузить сознание тех, от кого зависят наши жизнь и здоровье? Об этом — в следующий раз.

http://om-saratov.ru/chastnoe-mnenie/03-July-2013-i1850-modernizaciya-soznaniya-neobxod

Читать полную новость с источника 

Комментарии (0)