Поиск публикаций  |  Научные конференции и семинары  |  Новости науки  |  Научная сеть
Новости науки - Комментарии ученых и экспертов, мнения, научные блоги
Реклама на проекте

Уничтожение дикой природы в развитых странах. Пример Финляндии.

Вторник, 18 Январь, 05:01, wolf-kitses.livejournal.com


«Финский язык послужил источником всего лишь нескольких слов, которые широко используются другими народами. Одно из них, конечно, «сауна», второе – «аапа». Хотя нужно быть экологом, чтобы знать: аапа – это определённый тип низинного болота, открытая заболоченная местность. Вы сможете прочувствовать, что такое болота аапа, если окажетесь в бореальный районах Финляндии, севернее широты 63о . Вокруг вас будет простираться обширная заболоченная территория, лишённая деревьев, со множеством небольших открытых водоёмов, а в довольно разнообразном растительном покрове преобладают осоки. Торфообразующий мох сфагнум, характерный для северных болот, покрывает лишь узкие, но часто очень длинные гребни, которые возвышаются до 1 метра над основным уровнем болота и создают удобные для человека проходы. Но никогда не знаешь, тянется такой проход до самого конца болота, или же, что бывает гораздо чаще, эти гребни неожиданно обрываются на самой его середине. На низинных болотах аапа всегда очень влажно, поскольку они могут образовываться только там, где обильные осадки выпадают в основном зимой в виде снега, а так как ландшафт равнинный, то территория, занятая болотами аапа, весной обычно залита водой. Самый простой способ попасть на болота аапа – это приплыть туда на лодке, поэтому первоначально вы окажетесь на берегу небольшой реки.

Болота аапа с их несметными тучами комаров непривлекательны для большинства людей, но они представляют собой специфическое местообитание для многих видов, которые предпочитают жить именно здесь, а в других местах встречаются крайне редко. Это мхи, сосудистые растения, и конечно, многочисленные виды болотных птиц. Болота аапа не только особое местообитание для болотных растений и животных, но они также образуют специфические экосистемы, отличные как от озёрных, так и от наземных сообществ. В настоящее время экологи обсуждают роль болот аапа и других северных болот в связи с глобальным изменением климата. Повышение температуры и понижение уровня грунтовых вод увеличат выделение углекислого газа из торфа, но это будет – по крайней мере частично – компенсировано ростом первичной продуктивности. Кроме углекислого газа на болотах аапа обильно выделяется метан, а при потеплении этот процесс пойдёт ещё интенсивнее. Сухое и тёплое лето усилит выделение окиси азота – ещё одного парникового газа, который образуется в болотах аапа и других заболоченных северных местностях. Из-за своей огромной протяжённости северные болота играют огромную роль в глобальной системе обратных связей, регулирующих динамику парникового эффекта и способствующих потеплению климата. Моя интерпретация результатов современных исследований состоит в том, что, вероятно, будет наблюдаться положительная обратная связь, поскольку повышение температуры усилит выделение парниковых газов из болот вообще и из низинных болот в частности. Однако возможно, что повышение температуры может сделать болота суше, и, таким образом, выделение метана уменьшится.

В Европе болота стали такими, как они выглядят сегодня, примерно 10000 лет тому назад, после завершения последнего ледникового периода. Следует отметить, что они никогда не были покрыты лесами. Крупнейший комплекс болот аапа в северной Европе вперемежку с другими типами болот, пересекаемых извилистыми реками с песчаными берегами, находился в районе Локка, на востоке Финской Лапландии. Его площадь составляла более 40000 га нетронутых природных местообитаний. Здесь гнездилось около ста тысяч птиц, а небольшие изолированные поселения людей выживали за счёт рыболовства, охоты, выращивания картофеля, а на заливных пойменных лугах местные жители заготовляли сено, необходимое для разведения крупного рогатого скота. Одно из крупнейших болот аапа этого района, называемое Посоаапа, простиралось на 16 км. Никто не видел его после 1967 г., но мой учитель, профессор Хельсинкского университета Рауно Руухиярви, в 1958 г. прокладывал на этом болоте экологические профили и изучал растительность. Он и теперь хорошо помнит то, что видел 46 лет тому назад:

«Переход через Посоаапа с юга на север занял целый долгий день, а поскольку гребни пролегали в основном с запада на восток, то было трудно преодолевать большие мочажины (фларки),  а также многочисленные мелкие лужи. Передо мной, до самого горизонта простирался великолепный ландшафт. Фларки, занимающие сотни гектаров, блестели разными цветами от белого до зелёного и ржаво-красного, в зависимости от растительности. Лес далеко на горизонте, изрезанный цепочкой голубых прогалин, был едва виден. Единственными звуками были голоса птиц и жужжание надоедливых слепней. В небе парили два сапсана, гоготание линяющих гусей-гуменников и свист золотистых ржанок сопровождали одинокого ботаника в течение всего пути».

Интенсивное изучение птиц в районе Локка проводилось с 1959 по 1962 г. Здесь размножалось 111 видов при общей численности около 40000 пар. Этот список включает 11 видов, которые в настоящее время в Финляндии находятся под угрозой исчезновения. Считалось, что в Локка гнездится почти одна треть от всей финской популяции краснозобого конька. Список одних только видов куликов был длинным и впечатляющим (примерное количество гнездящихся пар указано в скобках): черныш (3830), турухтан (3820), грязовик (750), бекас (590), щёголь (530), гаршнеп (295), перевозчик (163), большой улит (130), средний кроншнеп (97), круглоносый плавунчик (94), золотистая ржанка (80), белохвостый песочник (55), галстучник (8), чибис (8), фифи (5), чернозобик (2), травник (2). Всего 17 видов и около 10000 пар. А ещё здесь гнездились 99 пар серого журавля.

Этот настоящий рай для болотных птиц в районе Локка исчез летом 1968 г., после создания водохранилища площадью 420 км2. Второе водохранилище – Порттипахта (220 км2), расположенное к западу от Локка, - было заполнено водой спустя несколько лет. Если ехать на автомобиле от Рованиеми до Ивало по шоссе Е-75 (главная дорога, пересекающая с юга на север Восточную Лапландию), то вы проедете между двумя огромными водохранилищами. Порттипахта можно видеть с дороги, но для того, чтобы увидеть водохранилище Локка, нужно свернуть на дорогу, идущую из Соданкюля, и доехать до деревни Локка. А как выглядит Локка сегодня? Это большое озеро, хотя, когда уровень воды низкий, его площадь уменьшается почти на половину, частично обнажая утраченные местообитания, теперь, конечно, совершенно изменённые. Сообщество птиц значительно преобразилось. Неудивительно, что численность куликов сократилась примерно до 10% от той, какой она была до создания водохранилища; значительно увеличилось количество чаек и крачек; численность уток и других водоплавающих птиц уменьшилась примерно на 2/3. Успешность размножения уток значительно снизилась. Рыболовство стало наиболее важным видом хозяйственной деятельности для местного населения, особенно с тех пор, как в водохранилище были выпущены сиги. С 1975 по 1995 г. уловы рыбы в среднем составляли около 5 кг на 1 гектар.

В 1958 г., когда стало известно, что компания Кемийоки Ltd. Планирует строительство водохранилищ в Локка и других местах Лапландии, Финская Ассоциация Охраны Природы, неправительственная организация, основала комитет для проведения экологических исследований природы тех районов, которые предполагалось хозяйственно осваивать. Секретарём этого комитета стал профессор Руухиярви. В своей статье, опубликованной в 1970 г., он описал трудности, с которыми столкнулся этот комитет. В настоящее время в Финляндии, как и в других странах Европейского Союза, всесторонняя оценка воздействия крупных проектов на окружающую среду является обязательной. В 1958 г. правительство Финляндии не требовало проведения такой оценки, однако компания Кемийоки Ltd в ответ на вежливую просьбу о финансировании внесла-таки символическую сумму. Тогда ещё не было защитников окружающей среды, которые могли бы громко заявить о себе, и учёные только попросили разрешения документировать то, что вскоре должно быть утрачено.

Хотя местообитания продолжают исчезать, сегодня вопросы защиты окружающей среды широко обсуждаются в Европе. Для большинства людей становится очевидным тот факт, что в результате антропогенного воздействия от многих естественных местообитаний практически ничего не остаётся. Эти проблемы не просто обсуждаются – уже устанавливаются допустимые пределы того вреда, который люди могут наносить окружающей среде. Компания Кемийоки Ltd, которая занимается эксплуатацией водохранилищ Локка и Порттипахта, наконец, поняла, что нынешняя ситуация с охраной окружающей среды отличается от той, которая была в 1960-е гг. Они планировали построить ещё одно водохранилище – Вуотос. Это строительство было задумано ещё в те самые годы, одновременно с проектами водохранилищ Локка и Порттипахта. Компания Кемийоки Ltd приобрела земли в районе, который должен был стать третьим гигантским водохранилищем, и вырубила там большую часть лесов. После этого в тех местах уже не осталось старых лесных массивов. Однако тогда им пришлось приостановить все работы. В 1982 г. правительство приняло решение о нецелесообразности создания водохранилища Вуотос. Но компания вместе с местной администрацией не отказались от своих планов. И действительно – другое правительство в период экономического спада 1992 г. дало добро на строительство водохранилища. Это решение вызвало длительный судебный процесс по поводу лицензирования такой деятельности. По ходу рассмотрения дела случился небольшой скандал, когда выяснилось, что компания Кемийоки Ltd устраивала приёмы для гражданских чиновников и прочих представителей власти.

Изучение территории, на которой планировалось создать новое водохранилище (250 км2), и оценка возможного ущерба окружающей среды были проведены в 1994 г. Это исследование включало анализ растительности и почвы, малых водоёмов с населяющими их растениями и животными, редких и исчезающих видов сосудистых растений, лишайников, грибов, дневных и ночных бабочек, почвенных беспозвоночных, а также птиц. Кроме того, были подсчитаны урожаи лесных ягод и грибов. Специально изучались местообитания, которые должны были больше всего пострадать. В их число вошла единственная крупная река, сохранившаяся в Лапландии – Кемийоки (на протяжении 53 км), специфические местообитания, создававшиеся человеком в течение сотен лет вокруг деревень, и болота – от открытых болот аапа до заболоченных ельников. В этом регионе уже не осталось природных лесов. Но Итямиес и его коллеги пришли к выводы, что постепенно леса могут восстановиться до первоначального состояния, тогда как утрата местообитаний, затопленных водохранилищем, будет невосполнимой. Неудивительно, что в таком большом и разнообразном регионе как Вуотос группа компетентных полевых биологов открыла десятки редких и исчезающих видов.

Тяжба, начавшаяся в 1992 г., переходила из одного суда в другой, и казалось, что она будет тянуться вечно. Но судебный процесс был, в конце концов, завершён, и, к удивлению многих, Финский высший административный суд 18 декабря 2002 г. отказал в выдаче лицензии (Водного Акта) на работы в районе Вуотос по строительству дамбы согласно представленному проекту. Такое решение было основано на оценке долговременного и невосполнимого ущерба, который водохранилище нанесло бы местообитаниям и природе вообще. И решение было окончательным. «Это одна из крупнейших побед в истории нашей организации», - сказал господин Эро Ирьё-Коскинен, директор Финской ассоциации охраны природы. «Мы посвятили почти 10 лет только последней стадии этой долгой борьбы», - отметил Тапани Веистола, специалист по программе «Natura-2000» (Общеевропейская сеть охраняемых территорий для защиты биоразнообразия), представляющий Финскую Ассоциацию охраны природы. А затем он добавил: «Регион Вуотос был исключён из программы «Natura-2000» в 1998 г., и его экологическая ценность оказалась проигнорирована. Высший Административный Суд возвратил это дело в Правительство в 2000 г. С тех пор Правительство, вопреки нашим ожиданиям, не сделало ничего, чтобы сохранить эту местность, относящуюся к программе «Natura-2000». Но теперь ситуация изменится». В самом деле – болота Вуотос были признаны Европейским Союзом «Ключевой орнитологической территорией (IBA)», то есть территорией, имеющей большое значение для гнездование, и, значит, для охраны птиц, а в январе 2004 г. эти болота были включены в сеть «Natura-2000». Как и следовало ожидать, компания Кемийоки Ltd подала апелляцию на это решение – надеясь, что в будущем они смогут построить малые гидроэлектростанции на реке Кемийоки».

Иллка Хански, 2010. Ускользающий мир. Экологические последствия утраты местообитаний. М.: Товарищество научных изданий КМК. С.84-87.

P.S. Если рыночная экономика растёт экспоненциально, то плановая в СССР росла линейно. Поэтому она существенно менее экоопасна, чем первая (при одном и том же уровне индустриализации и урбанизации в сопоставляемых регионах). Если товары (=отложенные отходы) производятся на рынок в геометрической прогрессии (и в геометрической прогрессии растёт объём загрязнений и нарушений природных сообществ, связанных с производством данных товаров, той же дорожно-тропиночной сети в пригородных лесах и автодорожной сети между ними), природа не успевает «залечивать пятна нарушений». Последние «расползаются всё больше и больше», стимулируя вымирание всё новых и новых видов на этом «архипелаге» природных сообществ, возникающем вместо прежнего «материка».

Что мы и видим сегодня в мире –пока природоохранники, приложив немалые усилия, спасают 1-2 вида от исчезновения (примерно за 25-30 лет), прогресс рыночной экономики ликвидирует местообитания ещё 5-8-20 (в зависимости от таксона) и выведет их за грань исчезновения. Три года назад я предположил наличие этой зависимости, исходя из прикидочного анализа соотношения чисел «спасённых природоохранниками» и «упущенных до уровня вымирания» видов по разным отрядам птиц, сейчас это предположение подтвердилось точно, и не только на птицах.

Поскольку ресурсы, находящиеся в распоряжении природоохранников, есть некий процент от общего количества богатства, производимого той самой рыночной экономикой, развитие которой и уничтожает природу, проблему никакими усилиями природоохранников не решить.

Нужно систему менять, как писали Денис и Донелла Медоуз, переходить от (экономического) роста к (социальному) развитию, а этого не получится без замены рыночной экономики плановой. Последняя растёт линейно, в арифметической прогрессии, поэтому природа успевает репарировать «пятна нарушений», их мозаика не растёт и не поглощает территории природных сообществ. Хороший пример этого – сравнение развитости дорожно-тропиночной сети с разных сторон советско-финской границы, в Русской и Финской Карелии (см. рисунок 1)

Рисунок 1. Сеть лесных дорог по разные стороны границы между Финляндией и Россией (рис.2.6. из книги Хански, с.109).

Развитость дорожной сети внутри лесных массивов в Русской Карелии с центром в Петрозаводске на 2-3 порядка меньше, чем в финской     Карелии с центром в Йоенсуу, хотя степень урбанизации первого региона выше. Соответственно, малонарушенных природных территорий в русской Карелии больше, их массивы крупнее, вероятность сохранения специфических видов фауны и флоры – несопоставимо выше, чем в финских условиях аномально высокой фрагментации (свойственной также всем прочим странам Европы и Северной Америки, исключая лишь некоторые районы Канады). То же самое верно при сравнении других пар «пограничных регионов» с сопоставимым уровнем урбанизации – ГДР и ФРГ, Богемии и Австрии, Северной и Южной Кореи и т.п. Везде в «социалистической части» региона с общей историей и культурой территории дикой природы и уязвимые виды фауны и флоры сохраняются лучше, чем в «капиталистической». Именно поэтому в Европейских странах и в США перед природоохранниками встала задача мониторинга численности обычных видов фауны и флоры – степень преобразованности природных ландшафтов рыночной экономикой становится такова, что неожиданное вымирание начинает угрожать уже им.

 {Как пишет про это И.Хански, «…В прошлом плотность населения в зоне бореальных лесов Северной Европы была низкой и концентрировалась в деревнях и городках, расположенных в наиболее доступных и благоприятных для сельского хозяйства местах. Около деревень лесопользование было настолько интенсивным, что во многих районах даже не хватало древесины (Kuuluvainen et al., 2004) для поддержания жизни людей. Но поскольку транспортировка древесины по суше на большие расстояния была невозможна, лесные массивы, располагавшиеся вдали от деревень и используемых водных путей, оставались практически нетронутыми. Хотя никакого етального анализа этой проблемы я не встречал, но, безусловно, существовали значительные отличия между интенсивно эксплуатируемыми лесами вблизи деревень, городков – и лесными массивами, которые использовались мало или не использовались вообще, так как находились вдали от населённых пунктов. Похожий градиент, должно быть, существовал и в количестве дичи. Охотники могли перемещаться вглубь неосвоенных районов, однако давление охотников на териофауну в больших массивах леса, лишённых дорог, вероятно, оставалось ограниченным.

 [В СССР такая картина в целом сохранялась и далее: несмотря на сравнимый с европейскими странами уровень индустриализации-урбанизации, зоны экономического вакуума на периферии регионов не разрушались, дорожая сеть почти «не прорастала» в них, поскольку города росли звездчато, вдоль ж/д путей, и сохранялся поляризованный ландшафт. А вот в Европе и в Америке стало иначе – поляризованный ландшафт разрушился ещё в 1950-е годы, города начали расплываться как масляное пятно на бумаге, так что малонарушенные природные  территории на периферии оказываются невозможными даже в Фенноскандии или в Испании. В.К.].

 «ныне в Северной Европе ситуация не просто другая – складывается градиент противоположной направленности. Так, в Финляндии в общей протяжённостью лесных дорог (рис.2.6) 140000 км вся покрытая лесом территория доступна для промышленных заготовок древесины и транспортировки леса, и 95% лесов, занимающих площадь 20 млн.га, интенсивно эксплуатируются. Фактически эксплуатация лесов становится всё более интенсивной, и последствия её более наиболее разрушительны в малонаселённых районах, где единственную пользу от этих лесов видят лишь в добыче древесины. Вокруг больших и малых городов , а также сёл интенсивность лесозаготовок ограничивается рекреационным использованием лесов и тем обстоятельством, что немногие люди хотят жить в доме, который стоит посреди вырубки или среди сосновых побегов…

 [исключительно высокая фрагментированность лесов финской Карелии по сравнению с такими же лесами в Русской Карелии по ту сторону границы, вместе с повышенной рекреационной нагрузкой, приводит к тому, что в первых на порядок меньше концентрация мёртвой древесины – 20 м3/га и 200 м3/га приблизительно. А чтобы в таёжном лесу сохранялись большинство специфических для него видов животных, от насекомых до птиц и млекопитающих, нужно примерно 80-100 м3/га. Поэтому биоразнообразие 95% финских лесов неизбежно падает со временем, даже если они хорошо охраняются,  чему, собственно, и посвящена книжка Хански. А в российских лесах те же виды могут устойчиво сохраняться. В.К.]

Аналогичные изменения могут происходить с фауной леса. Густой сетью лесных дорог (рис.2.6) могут воспользоваться не только охотники-любители, но и браконьеры, которые охотятся на крупных млекопитающих в пределах всего лесного массива. Это затрудняет сохранение крупных хищников, преимущественно медведей, волков и рысей. В прошлом их постоянно тревожили близ населённых пунктов, однако они были в безопасности на обширных участках леса, не освоенных человеком. Сейчас такого убежища больше нет.» (С.108-109)}.

 Преобразование природных ландшафтов плановой экономикой (при одном и том же уровне индустриального развития региона) никогда не достигает такой степени (и главное, таких темпов роста, которые исключают восстановление), когда самые обычные виды и сообщества, оказываются под угрозой исчезновения. Тут всегда есть значительные массивы малонарушенных природных территорий, особенно ближе к периферии, которые служат рефугиумом для биоты и источником видов для быстрого восстановления нарушенных участков.

Отсюда естественен вывод общего характера – при одном и том же уровне индустриального развития плановая экономика в принципе совместима с сохранением дикой природы, а рыночная - принципиально нет. Что мы и видим на примере нынешнего экологического кризиса: его прогрессивное развитие причинно связано с победой США и других стран Запада в холодной войне: если б её выиграл СССР, кризис бы потихонечку сошёл на нет.

 

 

Читать полную новость с источника 

Комментарии (0)